Aerojam

 
 

Летопись (часть 5)

33. Рок-лаборатория (1986 – 1989)

Чтобы контролировать спонтанную концертную деятельность, в Москве по указу тогдашнего первого секретаря МГК КПСС тов. Гришина при едином научно-методическом центре была организована рок-лаборатория. Легализоваться и выступать хотелось уже давно, поэтому она объединила почти все существующие на то время команды: «Бригада С», «Ва-банкъ», «Коррозия металла», «Тяжелый день», «Ботанический сад», «Метро», «Институт косметики»… Кстати, с последним связан случай, ставший историческим.

Для эпохального концерта по случаю премьеры «Иллюзорного мира» был выбран подвал Дома Булгакова на Бронной. После совместного с «Институтом косметики» (тогда группа носила грозное имя «Металлолом») концерта последовал импровизированный банкет с портвейном и плавлеными сырками.

Глубокой ночью, когда все запасы были уничтожены, участники застолья разъехались по домам. А на следующий день, 6 января 1986 г., лидер «НИИ косметики» Мефодий с ужасом обнаружил, что подвал с оставленной накануне крематорской аппаратурой опечатан и увешан новыми замками. На место происшествия в полном составе прибыл «Крематорий».

Музыкантов тут же загребли в опорный пункт милиции. Но Пушкарева и Россовского вскоре отпустили, а Григоряну с Троегубовым предложили задержаться. И там они с удивлением узнали, что фигурируют в досье как «Шляпа» и «Борода».

В итоге захватывающей трехчасовой беседы наши герои получили недвусмысленное предложение вступить в ряды рок-лаборатории. Пообещав подумать и подписав бумагу о нераспространении своих песен, музыканты отправились по домам.

По весне друзьям все же удалось, минуя запрет, выступить под вывеской Волгоградского райкома комсомола, где в отделе пропаганды и агитации все еще трудился Севастьянов. Но после некоторых раздумий «Крематорий» все-таки согласился на сотрудничество с рок-лабораторией.

Для приема в ряды предстояло пройти методическое прослушивание. Жюри состояло из таких авторитетов, как Александр Градский и Маргарита Пушкина, – значит, можно было рассчитывать на непредвзятое отношение.

Градский поначалу охарактеризовал тексты крематорских песен как «однослойную чернуху», но после выступления коллектива на сцене его мнение изменилось. С первых же аккордов мэтр подсел поближе и начал совершать ритмические телодвижения в такт музыке. Благодаря этому наши герои уже через две недели участвовали в заключительном концерте Всесоюзного конкурса «Творчество молодых» в ДК АЗЛК.

С тех пор Маргариту и «Крематорий» связывает нерушимая дружба.


34. «Фестиваль надежд» (1986)

В декабре, наконец-то, появилась реальная возможность выступить на первом фестивале рок-лаборатории – «Фестивале надежд». Правда, ради этого пришлось выдержать очередной экзамен на профпригодность – прослушивание в ДК Курчатова. Для этого прошли так называемую литовку текстов песен, входящих в программу выступления. Любопытно, что комиссия на корню зарубила текст Брюсова, который Григорян подсунул среди своих опусов. Кстати, позже эти стихи («Облегчи нам страдания, Боже») вошли в альбом «Микронезия».

Собственным песням повезло больше, чем классику: они в целом никаких изменений не претерпели. Вот только «Себастия» на поверку оказалась Хиросимой, а «Сексуальная кошка» – обычной кисой… Да, еще пришлось пожертвовать двумя нецензурными опусами и подписать какую-то бумагу.

Но все прошло благополучно и на этот раз – в конце тоннеля забрезжил свет в виде заключительного концерта в ДК Горбунова.

И вот свершилось! Наведя ужас на обслуживающий персонал «Горбушки», под звон колоколов, пенье ангелов и легкий матерок задыхающихся в дыму зрителей «Крематорий» бабахнул свою программу!..

Правда, пришлось пойти еще на одну жертву. Таинственное и гордое имя оскопили до банального «Крема». (Пламенный привет Эрику Клэптону и «The Cream».) Удалось отвоевать лишь три точки в конце слова и Гран-при фестиваля. После чего коллекция Троегубова пополнилась металлической бляхой с новомодным лейблом из четырех букв. Кстати, он утверждает, что бляху собственноручно изготовил председатель крематорского фэн-клуба.

21 февраля 1987 г. «Крем» впервые прозвучал по советскому радио после того, как занял реальное третье место в «Рок-обозрении».

На тот же период приходится участие в телемосте «Московская Рок-лаборатория» – «Ленинградский Рок-клуб». Правда на экранах запись появилась лишь в 1989 году.

Все эти события кардинальным образом повлияли не только на рейтинг, но и на мировоззрение наших героев. Во всяком случае, комплекс хиппующего Гамлета сменился уверенностью. Вечный вопрос потерял актуальность: впереди была только музыка.

«При всей своей говенности Рок-лаборатория много сделала для раскрутки коллектива. После лабораторского „Фестиваля надежд“ „Крематорий“ стал в топе (начинается с „т“)». (М.Россовский)

Со временем запутавшиеся в своих желаниях рокеры перестали разбираться в тонкостях официальной политики. Довольно быстро в «рок-блевотории», как ее окрестил народ, начались интриги. Порочность была заложена в самой идее – остальное оказалось делом времени…

Десятилетием раньше точно также боролись со стихийным движением художников: часть из них приняли в профком графиков (так называемая «Малая Грузинская») и движение само собой сошло на нет.

Пришлось каждому коллективу выбирать между возможностью творить в рамках закона и существовавшим некогда братством. Случилось, что и наши герои не попали на какой-то фестиваль. Это оказалось последней каплей: мотивация отказа была более чем натянутой, отношения с тех пор стали такими же. «Крем» исчез, зато, вернув себе девичье имя, во всем блеске возродился «чрезмерно камерный» для рок-лабовцев «Крематорий»!


35. Безобразная Эльза

Одним из популярнейших в тогдашней неформальной Москве мест сборищ был бар «Ладья». (Завсегдатаи прозвали знаменитую пивнуху «Ямой».) Собиралась там весьма разномастная публика. Бывали писатели, художники, уголовники… Один такой авторитет по кличке «Кардинал» даже предлагал свою помощь – хотел устроить в той же «Яме» концерт «Крематория». Благо, его вовремя арестовали!

Выпив некоторое количество пива, вышеперечисленный народец любил отлакировать это дело портвейном или водочкой – кому как нравилось.

Будущая «Эльза» была гонцом – человеком, в своем роде незаменимым. И удивительно честным: сдачу приносила всю до копейки. Но однажды она пропала надолго и вернулась уже к тому моменту, когда народ запаниковал.

Выяснилось, что ближайшие магазины были закрыты, но заказ, тем не менее, выполнен: банка спирта доставлена заказчику…

Как-то Григорян и его приятель Джон Давыдов зашли к ней в гости, а там с небольшой компанией выпивал Венедикт Ерофеев. …Пили долго, но, естественно, не хватило и понадобилось сбегать. Тогда общество разделилось на две части: одна отправилась добывать эликсир в дальний магазин, а другая за той же надобностью в ближний.

История умалчивает, как первая, а вторая группа была абсолютно уверена в победе: или даст сторож, или возьмем магазин штурмом! Сторож почему-то не отозвался, так что пришлось осуществлять вторую часть плана. Таким образом, покойный изобретатель «Слезы комсомолки» и здравствующий ныне певец запредельных страстей, разбив витрину, сперли несколько бутылок водки. Как сказал бы покойник: «…жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души?».

И вот, согревая душу криминальным образом полученной водкой, собравшиеся ощущали острую нехватку того, что в народе принято именовать закусью. Захватить ее из магазина они не догадались, холодильник был пуст, а хозяйка квартиры уже спала. Но в соседней комнате стоял аквариум с красивыми и крупными рыбами. Повинуясь импульсу, действующие лица этого абсурдного ролика закинули невод, выловили их, зажарили и съели.

Пробуждение было как минимум непривычным. Женские крики слышали, по всей видимости, родственники этих рыб где-нибудь в Средиземном море. Оказалось, что несчастных привезли из-за кордона и стоили они бешеных денег. Но плавающие в осиротевшем аквариуме печальные рыбьи головы положения спасти уже не могли…

Герои праздника были с позором выдворены из дома.

Последнее, что они увидели, – растрепанная женщина в халате с длинными накрашенными ногтями, обнимающая полупустой аквариум. Так возникла строка «…и как зверушка когтями скребешь по стеклу…».


36. Алексей Кондратьев (Кондратий) (1987 – 1988)

Стив отошел в мир беспокойных сердец, – на этот раз навсегда. Но жизнь продолжалась, и со временем группа стала обладателем ритм-бокса, созданного гением по кличке Кондратий (Алексей Кондратьев). С слов Армена этот ящик по звуку больше напоминал паровоз. В нем что-то звенело, хлюпало, шебуршало, и принять вылетающие оттуда звуки за барабан можно было только при очень богатом воображении.

С точки зрения самого Кондратия, это был настоящий музыкальный компьютер, не уступавший японским образцам. Собрал он его в корпусе из-под отечественного калькулятора, который оказался великоват и не имел автономного элемента питания. Зато он имел ряд других, несвойственных «Ямахе» прелестей. Однако на качество звука новомодного изобретения это никак не повлияло.

Главное, что «паровоз» был в своем роде уникален.

На концерты обычно добирались на метро, и Кондратию приходилось повсюду таскать с собой рюкзачек, – туда как раз влезали необходимые электронные приспособления. Благодаря этому он сильно смахивал на дачника. Сам Алексей оказался большим и на редкость уравновешенным человеком. К тому же, он почти не пил. Видимо, поэтому и стал отличной мишенью для шуток. Его подкалывали все время, хотя он не обижался, поскольку был классным специалистом и прекрасно об этом знал.

«Если кого-то стебут по-доброму и по-малому, то кому-то достается за всех». (С.Пушкарев)

Кондратий и впоследствии не бросил компьютерные технологии, став весьма преуспевающим человеком. Его дом находится теперь в одном знаменитом подмосковном городке, недалеко от президентской дачи…


37. Тарификация (1987)

Власти устроили тарификацию для неформальных рок-групп. Причем тарифицировали все рок-лабовские команды, без разбору. Правда, общий экстаз был омрачен слухами о том, что ставку дадут только стоящим на сцене. «Крематорий» к тому времени насчитывал семь человек – четверо музыкантов, администратор, Кондратий и звукооператор.

Естественно, на сцену с инструментами вышли все. Бродкин, к примеру, сел за клавиши, которые не звучали ни в одной песне. Кондратий, впервые в жизни оказавшись за барабанами, поставил рядом свое детище и беспорядочными движениями рук пытался сымитировать живую игру.

В общем, выступление больше напоминало детский утренник где-нибудь в школе для олигофренов. Тем не менее, «Крематорий» тарифицировали по три рубля за номер, а это был неплохой результат.

"На сцену выпускали всех подряд. «Вы из „Крематория“? Вставай рядом!» Можно было записать человек двадцать и всем бы дали ставку". (С.Пушкарев)

Но при одном условии: кто-то из участников коллектива уже должен был иметь тарификационное удостоверение. И здесь нашим друзьям пригодился Вадим Саралидзе, одноклассник Троегубова, – скрипач с консерваторским образованием.

Тарификация оказалась не единственным случаем, когда звучали «живые» барабаны Кондратия, несуществующие клавиши Бродкина и ряд других никем не опознанных инструментов. Аналогичное действо как-то произошло в Горбушке приблизительно по той же причине – деньги платили тем, кто на сцене.


38. Вадим Саралидзе (1988, 1993)

Скрипач Вадим Саралидзе после окончания консерватории играл в Московском камерном оркестре. Как-то Троегубов принес ему первую крематорскую кассету. С тех пор Саралидзе довольно часто помогал ребятам в записях. Его скрипку можно услышать, например, на «Коме» и «Двойном альбоме».

Однако появление на сцене рок-лаборатории в составе «Крема» стало для него серьезным шагом. У Вадима к тому времени была семья, он начал ездить с оркестром за границу и не хотел афишировать свои отношения с рок-музыкой.

В семье, как водится, не без урода: двоюродный брат Вадима Макс Лихачев играет в духовой группе «Ногу свело» и «Квартала» по сей день.

А Вадим совсем забросил музыку. Сейчас его сфера – рекламный бизнес. По собственным словам в скрипке он теперь – «совершенный урод».


Часть 4 Оглавление Часть 6



 

Слушайте в @AppleMusic: Крематорий
 

CREM RECORDS